?

Log in

No account? Create an account
Наши предки, безусловно, были не глупее нас. И много чего открыли замечательного.
Но, глядя сегодня на их выводы, нужно учитывать, что с высоты открытого и построенного ими видно еще дальше, понятно еще точнее.
Будучи на их месте, мы, наверно, пришли бы к тем же выводам, что и они. А они - будучи на нашем, безусловно, стали бы также двигаться дальше.

Поэтому и хочу прокомментировать, дополнить, а где-то и поправить, выводы Ивана Антоновича Ефремова.

В своем романе «Лезвие бритвы» Иван Антонович Ефремов пишет:
«... окончательная победа идеологии коммунизма неизбежна.
«Почему?» – наверное, спросите вы. Я отвечу: потому, что никакая религия или другая идеология не обещает равной жизни на Земле каждому человеку – сильному и слабому, гениальному и малоспособному, красивому и некрасивому. Равной со всеми в пользовании всеми благами и красотами жизни теперь же, не в мнимых будущих существованиях, не в загробном мире. А так как человечество в общем состоит из средних людей, то коммунизм наиболее устраивает подавляющую часть человечества. Враги наши говорят, что равная жизнь у слабых получается за счет сильных, но ведь в этом суть справедливости коммунизма, так же как и вершин индуизма или философии чистого буддизма. Для этого и надо становиться сильными – чтобы помогать всем людям подниматься на высокий уровень жизни и познания. Разве вы видите здесь какое-нибудь противоречие с знаменитым принципом йоги: «Оберегай ближнего и дальнего и помогай ему возвыситься»? Для меня не секрет, что на Западе, да, наверное, и здесь, на Востоке, многие люди, даже широко образованные и сами по себе не религиозные, считают открытого атеиста человеком аморальным. Дело простое – моральные принципы этого мира сформулированы религией и внедряются через нее. Следовательно, считают эти люди, что атеист должен вместе с религией отвергать и все устои морали и этики. Я был бы рад, если бы вы увидели за моими несовершенными формулировками, что из материализма вместе с глубоким познанием природы вырастает и новая мораль, новая этика и эстетика, более совершенная потому, что ее принципы покоятся на научном изучении законов развития человека и общества, на исследовании неизбежных исторических изменений жизни и психики, на познании необходимости общественного долга. Что у материалиста тоже вещая душа и сердце, полное тревоги, по выражению нашего великого поэта. Тревоги не только за себя, но и за весь окружающий мир, с которым неразделен каждый человек, и судьба мира – его судьба.»



Чего необходимо здесь добавить с позиции современности:



  1. «никакая религия или другая идеология не обещает равной жизни на Земле каждому человеку – сильному и слабому, гениальному и малоспособному, красивому и некрасивому.» - это обещание уже следовало бы изменить.


Абсолютно равной жизни не будет уже даже потому, что люди все разные. Два, совершенно здоровых, сильных, гениальных, красивых человека все-равно будут разные.

Но частичное равенство все-таки возможно во многих вещах. Равным может быть, например, вклад в общее дело. Тогда справедливо поровну поделить результат.
Равным может быть пользование природными ресурсами, даром природы, и совместно созданной искусственной инфраструктурой. Ведь даже искусственные острова человеку под силу уже строить, так что, при желании, реально даже выдать каждому по домику у моря, где сама обстановка настраивает на творческий лад.
Равным может быть доступ к знаниям, к воспитанию (т.е. передаче культурных достижений).
Может быть равным и доступ к высшему богатству – к свободе – т.е. буквально обладание временем, когда сам решаешь, что делать, и делаешь по своему. И что принципиально важно для свободы, решаешь и делаешь, будучи вооруженным культурой человечества и способным со свободой обращаться, чтобы решать проблемы, а не создавать их. Ведь только вооруженный достижениями культуры взрослый, воспитанный человек способен разглядеть, что «запреты», которые часто пытаются ломать подростки любых возрастов, - это всего лишь заборы вокруг нескольких давно известных человечеству «волчих ям», жалких точек на бесконечном поле жизни – заборов видным всем, лишь потому что разбросаны эти ямы в неизбежном начале пути взросления и развития человека – стоит обойти эти огражденные ямы или повернуться к ним спиной, и откроется бесконечная бездна для свободного действия.

Уже такое, частичное равенство снимет большую часть современных конфликтов, снизит остроту многих оставшихся. А какие возможности (в том числе и для равенства) откроются дальше, нужно будет смотреть в будущем.

Но равенства в свободе у нас никогда не будет. Потому что свобода для каждого будет всегда своя.


  1. «говорят, что равная жизнь у слабых получается за счет сильных»

Это возможно, но не обязательно.

a) При развитой технологии, текущее обеспечение жизни и воспроизводство достижения культуры – консервативная часть деятельности человечества, то общее дело продолжения жизни, ради которого объединяются люди по причине гарантий высокой эффективности совместного решения – это становится рутиной, трудоемкость этого занятия падает, все меньшую долю всех усилий человечества оно занимает. Поэтому и слабый, но воспитанный, образованный и материально обеспеченный по самым высоким стандартам (на основе всего наработанного предками, на основе общественного производства), способен справится с той же долей в общем деле, что и сильный – со своей равной справедливой долей. Сильный лишь сделает свою долю общей работы быстрее. Даже слабый по возрасту вернет вложенный в него труд в будущем, когда его труд (или опыт) больше всего и будет нужен. И для слабого нет больше необходимости просить. В отношении общего дела возможен и физически реализуем (в современных условиях, а тем более при дальнейшем развитии технологий) подход на принципе «равный вклад – равный результат».

Но современный уровень развития нужно беречь. Потому что у наших предков не было возможности обеспечивать свою жизнедеятельность так легко. Что неизбежно делало устойчивыми, адекватными положению дел, лишь общества с социальными пирамидами, где хотя бы социальная верхушка получала необходимое количество ресурсов для дальнейшего развития (и в некоторых случаях, потому что необходимое не всегда значит достаточное, иногда этими ресурсами успешно распоряжалась).
Социальная иерархия, хотя и не являясь больше самой адекватной моделью общественного устройства, может существовать и сегодня, при высоком технологическом уровне развития. Могут существовать и даже реализовываться и проекты будущего, где концентрация ресурсов доведена до абсурда, а большинство населения ущемлены до состояния дебилов или дикарей.  Но только при социальном равенстве на высоком уровне обеспечения жизни творческий потенциал общества, потенциал ответа на различные внешние вызовы – потенциал составленный из синергии потенциалов всех членов общества – может достичь максимума. А вызовы, требующие для решения максимума творческого потенциала, уже стоят на пути дальше, наверх (на пути ухода от инферно). Если раньше самым мощным инструментом, доступным человечеству был капитал, т.е. поддающийся концентрации ресурс, теперь таковым становится социум, способность организовывать к совместному действию людей вместе с неотделимым от каждого отдельного человека потенциалом.


b) Рациональное основание для сильных тянуть вверх слабых (даже сверх равного воспроизводства культуры и в свободное от текущего жизнеобеспечения время) существует. Это выгода жить среди сильных. Ведь жизнь среди сильных позволяет быть гораздо более защищенным от превратностей огромной природы (не злой, но безразличной к нуждам человека, таящей для человека множество известных и неизвестных смертельных опасностей), дает товарищей для преодоления следующих вершин, открывшихся за перевалом взятой высоты.

В чувствах, типа альтруизма и совести, вероятно, неформальным, каким-нибудь безъязыковым методом, сохранена и передается такая мудрость.



c) Лишь к свободной деятельности и ее результатам понятия справедливости и равенства не применимы. Потому что свободы несравнимы. Для содержания свободной деятельности таких понятий, пожалуй, и не нужно. Достаточно равенства меры свободы – потенциально равного объема свободного времени.

И сильный, и слабый (в привычных и измеримых понятиях общего дела воспроизводства жизни) – выполнив свой долг в общем деле (и обеспечив свою жизнь) – остаются каждый со свободой наедине. И что именно, какие качества нужны для успешного обладания свободой, чего потребует от человека каждый отдельный эпизод свободы, и кто окажется в свободе успешным – это отдельный большой вопрос (который, кстати, пожалуй, и не требует готового универсального решения – иначе это будет уже не свобода).

Постулаты

Оригинал взят у chingizyd в Постулаты
Коммунизм без коммунистов невозможен.

post

Оригинал взят у chingizyd в post
Я долгое время никак не мог понять, почему в основу программы средней общеобразовательной школы СССР было положена русская классическая литература.Read more...Collapse )
http://nstarikov.ru/blog/49777?_utl_t=lj Почему Россия может и должна учить Запад | Николай Стариков
Оригинал взят у kgrr в Накануне. 100 лет назад. Политтехнологии. Санкции. Истерия...

Отрывок из романа "Честь имею" Валентина Пикуля

Пока война не началась.....

«Если русский человек более или менее обеспечен, где же ему отдыхать летом? Конечно – в Германии, славной хорошим лечением, дешевыми пансионатами и культурным обслуживанием. Даже бедные земские учителя из провинции, едва сводящие концы с концами, в летние сезоны образовывали массовые экскурсии в Германию, чтобы – после великой Сюзьмы или прекрасного Свияжска – приобщиться к высокой немецкой культуре и хоть раз в жизни плюнуть не себе под ноги, как это водится в России, а в специально выставленную на улице плевательницу. Знаменитые курорты давно богатая и знатная публика, тратившая по триста марок в день, а лечебницы и клиники немецких светил были переполнены приезжими русскими, делавшими операции или залечивавшими острые формы туберкулеза. Наконец, множество русской молодежи училось в университетах Германии.
Один выстрел в Сараево – и сразу все изменилось!
Если в Вене во всем обвиняли сербов, то в Берлине указывали на русских как на заядлых поджигателей войны. Сначала ударили их по карману, разменивая деньги по самому низшему курсу: 100 рублей шли за 100 марок. Потом перед ними закрыли банки, и русские были рады пообедать уличной сосиской. Спать не давали резервисты, горланившие по ночам воинственные песни времен Седана, всюду развевались знамена, грохотали барабаны, раздавались возгласы «пангерманцев»:- Пусть все против нас, а мы против всех!..
Войны не было. Еще никого не убивали, а на улицах уже замелькали колпаки и фартуки сестер милосердия, маршировавших четким «солдатским» шагом. Еще вчера милые и услужливые, хозяева отелей сразу превратились в первобытных хамов, только разве не опустились на четвереньках. Заодно с полицией они вышибали русских на улицу. Из немецких клиник выбрасывали русских (даже тех, кто был согнут в дугу после вчерашней операции). Туристы из России не успели опомниться, как на стенах домов появились сакраментальные плакаты, призывавшие: «ЛОВИТЕ РУССКИХ ШПИОНОВ». Приказ получен – думать не надо. Не я выдумал, а свидетельствуют очевидцы: одна русская женщина была заживо растерзана. Всюду слышались крики:
– Вот бежит русский шпион… ловите!
– Где? Где ловить?
– Убегает… переодетый в женское платье!
Опять не я придумал: по улице, роняя шляпу и зонтик, бежала русская студентка. Толпа настигла ее, сорвала платье. Обнаженная барышня рыдала от стыда. Полиция бросила ее в кузов автомобиля и увезла, а толпа не унималась:
– Мы ошиблись совсем немного… Если это не шпион, так шпионка! Сейчас наши парни из полицайревира покажут ей…
С немцем, выпившим пива, еще можно было разговаривать как с человеком, но говорить с немцем, прочитавшим газету, уже невозможно. Переубедить тоже нет сил.
– Германия, – туго утверждал он, – всегда стремилась к вечному миру, а ваш царь только и делал, что разжигал войну за войной… Мало вам досталось от японцев! Так мы устроим вам второй Порт-Артур из вашего Петербурга…
Берлин наполнялся самыми гнусными, мерзкими слухами:
– Русские вывозят золото из Франции…
– Русские стреляли в нашего кронпринца Генриха…
– Русские казаки уже идут на Берлин…
– Русские насилуют даже старух…
– Русские посыпают раны пленных перцем…
– Русские выкалывают глаза нашим детям…
На митингах психопатки давали публичные клятвы, что они отравятся или повесятся, лишь бы не быть обесчещенными «diser Barbare» (этими варварами), уже толкающими в сторону Берлина свой безжалостный «паровой каток». Ораторы призывали всех немцев сплотиться в едином строю, чтобы дать достойный отпор подлым зачинщикам войны. Кажется, одни коммерсанты не потеряли разума, ибо им пришлось терять прибыль:
– Угораздило же этого сербского гимназиста попасть в эрцгерцога! Теперь, случись война с Россией, и мы лишимся хорошего рынка для сбыта залежалых товаров…»

Только в одном Берлине скопилось до пятидесяти тысяч русских. Тех, кто протестовал против издевательств или вступался за женщин, таких немцы пристреливали. Мужья вступались за своих жен – расстрел, отцы за честь своих дочерей – расстрел! Униженные, избиваемые, оплеванные, русские думали об одном – как бы поскорее закончить этот летний сезон дома, где и солома едома. Беда людей в том, что, попав в необычные условия, оторванные от родины, лишенные денег и права переписки, русские потеряли возможность решать так, как им хочется, а решать иначе они не умели. Весь ужас был в том, что из Германии не вырваться. Немцы задерживали русских ученых, инженеров, политиков, профессуру, генералов и адмиралов. Наконец, молодых и здоровых мужчин призывного возраста без проволочек объявляли военнопленными, безжалостно разлучая их с семьями. Полицайревиры (русские «участки») с утра до ночи были забиты плачущими женщинами с детьми, которым мужья кричали из-за решеток:
– Дашенька, это недоразумение, скоро все выяснится!
– Петя, буду ждать в Марселе… пиши!
– Катя, поцелуй за меня Анечку…
– И я тебя целую, береги себя…
Доброжелательный шуцман утешал женщин:
– Что вы так переживаете? У нас тюрьмы намного лучше ваших. На завтрак дают даже по куску селедки. Обязательно выводят на прогулки и учат петь хорошие песни.
Одна из женщин кричала в ответ:
– Мой муж приехал к вам с язвой желудка… Ему не вынести самой лучшей тюрьмы, будь она хоть позолоченной!
– Возможно, – не возражал шуцман. – Но сейчас ведь будет война, может, я тоже не вынесу жизни на фронте…
Потом, когда дипломатические отношения Берлина с Петербургом были прерваны, русские толпами хлынули в посольство США, но там с ними разговаривать даже не пожелали:
– Все, имеющие российское подданство, отданы покровительству короля Испании… валяйте к испанцам!
А в испанском посольстве виконт де Молиньо охотно подписывал любую бумагу, ставил печати на любом документе, но этим помощь испанского короля и заканчивалась. - Мы всегда уважали русских, – говорили его чиновники, – мы высоко ценим гений Льва Толстого… Разменять деньги? У нас и своих-то нету. Впрочем, спросите швейцара. Не надо плакать, мадам. Швейцар способен на все. Из Петербурга никаких инструкций не поступало. Обратитесь к швейцару…
Многие не могли выехать из Германии, и даже страшно читать, что пережили русские актеры во главе со Станиславским, изнуренным болезнью. Затерянные в массе беженцев, они никак не могли достичь границы нейтральной Швейцарии, их гоняли с поезда на поезд, из вагона в вагон, учили ходить строем, пассажиров били, издевались над ними. Перегруженные чемоданами и картонками, люди изнемогали от усталости и голода, а немецкие носильщики отказывались помочь им:
– Русские! Так сами и таскайте багаж.. Резервисты, вооруженные карабинами, сопровождали женщин даже в уборную, а молодые офицеры устраивали частые «обыски», раздевая женщин догола. Жене Станиславского, актрисе Лилиной, офицер чуть не выбил все зубы револьвером. Рядом с нею сидела старая баронесса из Москвы, совсем дряхлая, так офицерам понравилось давать ей пощечины.
– Что вы делаете? – кричала старуха. – Я же приехала к вам лечиться, а вы меня избиваете…
Станиславский, наблюдая, как немцы, еще вчера симпатичные и милые люди, превратились в зверей, сделал печальный вывод:
– Мы очень много рассуждали о культуре! Но теперь выяснилось, что даже в таких развитых странах, какова Германия, народ обрел лишь внешнюю культуру, под которой прячется человек с первобытными инстинктами. Очевидно, необходима совсем иная«жизнь, чтобы буржуазная культура уступила место другой – более высокой и более духовной…
Страшно! Зал ожидания пограничной станции наполняли крики женщин, бившихся в истерике, плакали дети, ругались мужчины. В буфете к Лилиной подошла толстущая немка-кельнерша и с поклоном преподнесла ей пышную розу.
– Тут все посходили с ума, одна я нормальная, – сказала девушка. – Не судите о всех немцах плохо. К сожалению, не мы, а правительства делают войны… Разве бы я послала своего жениха воевать с вами? Хо! Зачем мне это нужно?
* * *


И вот. Когда война началась....


«Армию возмущало поведение немцев, бегущих от них, словно от чумы. Солдаты не понимали, в чем дело. Неужели они такие страшные? Все объяснилось очень просто. Пятьдесят тысяч русских, так и не успевших выбраться из Германии, уже были убиты, изнасилованы, ограблены, сидели в тюрьмах, разлученные с детьми и женами, – и вот, чтобы свалить грехи с больной головы на здоровую, Вильгельм II велел насытить Европу грязными слухами о нашествии азиатов, творящих в Пруссии неслыханные зверства. Берлинские газеты развопились на весь мир, будто в пределы непорочной Пруссии вторглись косоглазые орды дикарей, которым ничего не стоит вспороть животы почтенным бюргершам или разбить череп младенца прикладом…
Пропаганда страха перед русскими была поручена пасторам. На стенах домов, церквей или станций висели красочные олеографии, изображавшие чудовищ в красных жупанах и шароварах. Длинные лохмы волос сбегали вдоль спины до копчика, из раскрытых ртов торчали клыки, будто кинжалы, а глаза – как два красных блюдца. Под картинками было написано: «РУССКИЙ КАЗАК. Питается сырым мясом младенцев». Однажды на улице Омулефофена я увидел казаков, силившихся поднять с колен молодую немку с грудным ребенком на руках. Казаки ее поднимали, она снова падала. Мне пришлось вмешаться.
– О чем она причитает? – спросил урядник. – Бьемся с ней, бьемся… ровно припадочная, а мы ни хрена не понимаем, чего этой дуре от нас надобно?
– Она просит, – объяснил я, переводя речь задуренной женщины, – чтобы вы не съели ее ребенка, согласная даже на то, чтобы самой быть съеденной вами.
– Да типун ей на язык! – стали материться казаки…
Но постепенно, по мере продвижения армии в глубь Пруссии, эти слухи примолкли, жители стали возвращаться в покинутые жилища. Нас они уже не боялись, но, увидев конные разъезды, пугливо прятались, говоря: «О, Kosaken, Kosaken…» Наши офицеры стыдили их, выслушивая в ответ всякие басни:
– Пасторы в своих проповедях предупреждали, что в темных лесах Сибири, где еще не ступала нога культурного человека, водится особая порода зверей – казаки, и ваш царь специально разводит их для истребления немцев…
Брошенные селения понемногу оживали, возвращенцам велели открыть магазины и мастерские. Некоторые товары коммерсанты готовы были отдать офицерам даром, но никто и никогда не поддался этим искушениям, говоря:
– Нет, нет! Мы имеем приказ только покупать…
За один рубль шли три немецкие марки. Если же хозяин лавки не возвращался, ее запирали, а военный комендант накладывал на замки свою печать. При всеобщем житейском достатке пруссаков не было случая, чтобы они отказались от получения дармового обеда из нашей солдатской кухни. Постовский указал срывать всюду олеографии, изображающие «русских зверей», но я ему отсоветовал:
– Да пусть висят, вам-то что?
– Как что? Зачем эта гадость?

3629e6c389fb50944bd88bffada8b32e

Знают ли ульяновцы, что в их области добывают нефть? Конечно не столько, сколько в Саудовской Аравии или Катаре. Но все же... Остаточные извлекаемые запасы нефти по категориям АВС1 + С2 на 01.01.2015 г. по Ульяновскому блоку составляют 73 290 млн. тонн. ССЫЛКА
Read more...Collapse )

ищет милиция

people are looking for flying-animal location

разыскивается пилот, адрес проживания, имена его семьи и родственников, адреса их проживания.....

http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=05m9gLftj5M